Подборка книг по тегу: "дерзкий герой"
Мне крупно не повезло, и я оказалась в деревне.
— Мама, — шёпотом реву в трубку. — Я здесь не выдержу.
— Доченька, крепись! Настают тяжёлые времена, отец в ярости. Мне тоже досталось!
— Бедная…
— Будем надеяться, что он скоро отойдёт!
Конечно, будем! С непонятными коромыслами, невыносимой баней, ку-ка-ре-ку в пять утра и вечно пропадающим интернетом.
Но пережидать апокалипсис мне гораздо веселее в компании моего деревенского Вани! Ваня крутой! И это невероятно здорово, что у меня здесь появился такой друг! Защитит и от местных приставал, и от злыдни, у которой мне приходится жить!
Вот только однажды… он куда-то пропал. И не сказал, когда вернётся…
— Мама, — шёпотом реву в трубку. — Я здесь не выдержу.
— Доченька, крепись! Настают тяжёлые времена, отец в ярости. Мне тоже досталось!
— Бедная…
— Будем надеяться, что он скоро отойдёт!
Конечно, будем! С непонятными коромыслами, невыносимой баней, ку-ка-ре-ку в пять утра и вечно пропадающим интернетом.
Но пережидать апокалипсис мне гораздо веселее в компании моего деревенского Вани! Ваня крутой! И это невероятно здорово, что у меня здесь появился такой друг! Защитит и от местных приставал, и от злыдни, у которой мне приходится жить!
Вот только однажды… он куда-то пропал. И не сказал, когда вернётся…
Трое мужчин сидят передо мной голые по пояс, пожирают меня до неприличия заинтересованным взглядом. Внутри разгорается пожар.
Я беру карты дрожащими руками. Понимаю, что следующая проигранная партия оставит меня совсем без одежды. Понимаю, что они сделают всё, чтобы я проиграла. Но где-то в глубине души… я хочу проиграть.
Я беру карты дрожащими руками. Понимаю, что следующая проигранная партия оставит меня совсем без одежды. Понимаю, что они сделают всё, чтобы я проиграла. Но где-то в глубине души… я хочу проиграть.
Он даже бровью не повёл. Просто посмотрел так, будто я уже труп.
Я подумала: «Ну всё, Маруся, ты влипла». А он сказал: — Придёшь ко мне работать. Отработаешь.
Я думала — шутка. Оказалось — приказ.
Только я не умею выполнять приказы. Я умею только чинить тачки и посылать красивых мужиков подальше.
Но этот не посылается. Этот сам приходит и ставит условия.
Маша Гром. Механик, который не верит в любовь. Ярослав Северский. Человек, который не верит в «нет».
Между нами — испорченная дверца, секретная прошивка под капотом и одна ночь, после которой мне уже не починить себя.
Он — Север.
Я — Гром.
Когда мы встречаемся — весь город накрывает магнитной бурей.
Купить. Читать. Влюбиться. Взорваться.🔥🔥🔥🛠️
Я подумала: «Ну всё, Маруся, ты влипла». А он сказал: — Придёшь ко мне работать. Отработаешь.
Я думала — шутка. Оказалось — приказ.
Только я не умею выполнять приказы. Я умею только чинить тачки и посылать красивых мужиков подальше.
Но этот не посылается. Этот сам приходит и ставит условия.
Маша Гром. Механик, который не верит в любовь. Ярослав Северский. Человек, который не верит в «нет».
Между нами — испорченная дверца, секретная прошивка под капотом и одна ночь, после которой мне уже не починить себя.
Он — Север.
Я — Гром.
Когда мы встречаемся — весь город накрывает магнитной бурей.
Купить. Читать. Влюбиться. Взорваться.🔥🔥🔥🛠️
— Господи, Егор, прикройся... — воплю на весь дом и одной рукой закрываю глаза, а второй примерно прикрываю то, что видеть не положено.
— Да чего ты там не видела? — через пальчики вижу очаровательную улыбку парня.
Аж в сердечке щемит!
— Ничего! И не собираюсь смотреть! — мелкими шажочками продвигаюсь в свою спальню. — Оденься, Егор, — испускаю стон отчаяния, а негодник для пущего эффекта руки на пояс ставит.
— Забей, мы же друзья, — боковым зрением ловлю движение, и Егор нагло оттесняет меня к стене.
— Вот именно! — раздражённо рявкаю и смотрю парню в глаза.
Подпирает меня своим спортивным телом. И ещё так вкусно пахнет от него.
Боже, я же не железная!
— Давай расширим границы нашей дружбы, — склоняется к моему ушко и горячо шепчет:
— До постели...
— Да чего ты там не видела? — через пальчики вижу очаровательную улыбку парня.
Аж в сердечке щемит!
— Ничего! И не собираюсь смотреть! — мелкими шажочками продвигаюсь в свою спальню. — Оденься, Егор, — испускаю стон отчаяния, а негодник для пущего эффекта руки на пояс ставит.
— Забей, мы же друзья, — боковым зрением ловлю движение, и Егор нагло оттесняет меня к стене.
— Вот именно! — раздражённо рявкаю и смотрю парню в глаза.
Подпирает меня своим спортивным телом. И ещё так вкусно пахнет от него.
Боже, я же не железная!
— Давай расширим границы нашей дружбы, — склоняется к моему ушко и горячо шепчет:
— До постели...
Я повернула ручку, потянула дверь и замерла.
В шкафу был мужчина.
Высокий, широкоплечий, с темными волосами, взлохмаченными так, будто он только что проснулся… или занимался чем-то куда более интересным. Белая рубашка была расстегнута почти до пояса, открывая рельефный пресс и дорожку темных волос, уходящую вниз. Галстук болтался на шее жалкой тряпкой. А на ключице алел след помады — ярко-вишневый, вызывающий, как пощечина.
Он поднял на меня взгляд. Глаза — металлически-серые, почти стальные — полыхнули чем-то опасным и одновременно отчаянным.
— Если меня найдут, я труп, — выдохнул он хрипло, прижимая палец к губам.
Я открыла рот, чтобы сказать что-то остроумное, но мозг завис. Прямо как старый компьютер при попытке запустить «Фотошоп». Потому что этот мужчина был… нереальным. Вблизи — еще хуже. Четкая линия скул, легкая небритость, губы, которые, кажется, знают, как делать неправильные вещи правильно. И этот запах — древесный, терпкий, с нотками чего-то запретного.
В шкафу был мужчина.
Высокий, широкоплечий, с темными волосами, взлохмаченными так, будто он только что проснулся… или занимался чем-то куда более интересным. Белая рубашка была расстегнута почти до пояса, открывая рельефный пресс и дорожку темных волос, уходящую вниз. Галстук болтался на шее жалкой тряпкой. А на ключице алел след помады — ярко-вишневый, вызывающий, как пощечина.
Он поднял на меня взгляд. Глаза — металлически-серые, почти стальные — полыхнули чем-то опасным и одновременно отчаянным.
— Если меня найдут, я труп, — выдохнул он хрипло, прижимая палец к губам.
Я открыла рот, чтобы сказать что-то остроумное, но мозг завис. Прямо как старый компьютер при попытке запустить «Фотошоп». Потому что этот мужчина был… нереальным. Вблизи — еще хуже. Четкая линия скул, легкая небритость, губы, которые, кажется, знают, как делать неправильные вещи правильно. И этот запах — древесный, терпкий, с нотками чего-то запретного.
— В-вы кто? — в истерике визжу на всю ванную, поглубже погружаясь в пенную воду.
— Сосед твой, Русалочка, — небрежно скалится уголком рта и футболку снимает.
Мамочки мои!
Никогда таких рельефных кубиков не видела!
— Что вы в моей ванной комнате делаете? — ною от раздражения и собственной беспомощности.
— Купаться будем, Русалочка!
И бессовестно раздевается!
— Сосед твой, Русалочка, — небрежно скалится уголком рта и футболку снимает.
Мамочки мои!
Никогда таких рельефных кубиков не видела!
— Что вы в моей ванной комнате делаете? — ною от раздражения и собственной беспомощности.
— Купаться будем, Русалочка!
И бессовестно раздевается!
Снова обман и снова сердце едва бьется в груди.
В Академии творится что-то жуткое, я на грани отчисления. А тот, кого любила, предал во второй раз.
И так много вопросов, на которые страшно получить ответ.
В Академии творится что-то жуткое, я на грани отчисления. А тот, кого любила, предал во второй раз.
И так много вопросов, на которые страшно получить ответ.
Я сбежала от жениха в день свадьбы, потому что он изменил мне. А уже через несколько часов оказалась между двумя незнакомцами. Высокие, властные, с пронзительными изумрудными глазами.
Они смотрели на меня так, будто видели насквозь, касались так, будто я давно принадлежала им. Эта ночь стала безумием на троих.
А утром я пошла на работу... и поняла, что мои новые боссы - именно они.
Они смотрели на меня так, будто видели насквозь, касались так, будто я давно принадлежала им. Эта ночь стала безумием на троих.
А утром я пошла на работу... и поняла, что мои новые боссы - именно они.
Он хватает меня за талию и резко разворачивает, впечатывая в свое мощное тело.
– Ты! – восклицаю. – Сын моей лучшей подруги! Между нами ничего не может быть. А прошлой ночью ты… сделал то, что не должен был. И ты знал, кто я.
– Знал. И повторю все это. Потому что до сих пор не могу забыть тебя.
– Больше ты не прикоснешься ко мне!
– Прикоснусь, будь уверена. Если думаешь, я оставлю тебя в покое, то очень сильно ошибаешься. Это будет самый незабываемый отпуск в твоей жизни, обещаю.
Он не просто под запретом, а самый красный из всех флагов хотя бы только потому, что он младше, и он сын моей лучшей подруги. Не говоря уже о том, что в таких мужчин влюбляться опасно. Но ему плевать на все мои барьеры. Он намерен просто взять то, что не получил несколько лет назад. Мне же остается только искать в себе силы противостоять ему.
– Ты! – восклицаю. – Сын моей лучшей подруги! Между нами ничего не может быть. А прошлой ночью ты… сделал то, что не должен был. И ты знал, кто я.
– Знал. И повторю все это. Потому что до сих пор не могу забыть тебя.
– Больше ты не прикоснешься ко мне!
– Прикоснусь, будь уверена. Если думаешь, я оставлю тебя в покое, то очень сильно ошибаешься. Это будет самый незабываемый отпуск в твоей жизни, обещаю.
Он не просто под запретом, а самый красный из всех флагов хотя бы только потому, что он младше, и он сын моей лучшей подруги. Не говоря уже о том, что в таких мужчин влюбляться опасно. Но ему плевать на все мои барьеры. Он намерен просто взять то, что не получил несколько лет назад. Мне же остается только искать в себе силы противостоять ему.
Выберите полку для книги